А кроме того, НастасьПална давно просила меня написать пост о детстве, а долги надо выполнять. Да?
Очень многа букавЯ родилась рыжей. Наверное, это и правда диагноз. Судя по рассказам моих родственников, рыжих в семье у нас не было вообще. Сестра у меня блондинка, мама русая, папа темно-русый, так что когда маме после родов показали завернутое в пеленки орущее нечто с волосами цвета бешеного апельсина, она округлила глаза и спросила:
- Это точно мое?
- Ваше. - обрадовали маму и отдали ей меня, не слушая возражений в духе "да у нас же сроду рыжих не было!"
К слову сказать, оттенок я со временем сменила - вместо бешеного апельсина теперь у меня на голове рыжевато-золотистая хрень. Мне нравится. ^^
Жили мы в то время не в Питере, а в военном городке поселка Сиверский, где прямо как в песне - и улицы в три дома, и все друг друга знают если не по именам, то в лицо уж точно. Ребенком я была самостоятельным и активным. Хотя активным - это мало сказано. Как только я научилась ходить, бегать и прыгать, я уже не останавливалась. Самым страшным наказанием для меня было не ремнем по попе и не классическое в "угол", а "Даша, сядь на диван, смотри на часы - пока стрелочка не передвинется вот сюда (пять минут) сиди и не двигайся!" Я садилась и не двигалась, но поднимала такой рев от столь бесчеловечного со мной, любимой, обращения, что один раз к маме даже заглянула испуганная соседка, подумавшая, что меня убивают. Узнав, в чем дело, она только развела руками.
Когда мне было года четыре, у нас появилась собака. До сих пор помню ужас в ее глазах, когда я появилась на пороге дома и узрев живое существо, радостно завопила: "Собачка!". Собачка, поджимая пришибленную в самолете лапу, шарахнулась на кухню и забилась под уголок. Некоторое время спустя мы с ней подружились, и маме прибавилось головной боли. То и дело по квартире из комнаты в комнату с воплями "ололололо!" проносился рыжий ураган, за ним - цокающая когтями черная псина. Пару минут спустя событие повторялось в обратном порядке: из дальней комнаты в ужасе выбегала улепетывающая со всех лап собака, за ней с радостными криками бежала я. И так до бесконечности - то я за собакой, то собака за мной, то я верхом на собаке, пока мама не выгоняла нас из дома "гулять и не действовать на нервы".
В садик меня отдали при первой же возможности. В тот же вечер, когда мама пришла меня забирать, воспитательница отозвала ее в сторонку.
- Вы знаете. - вежливо начала она. - У вас трудная девочка с особым подходом..
- Знаю. - вздохнула мама. - А что делать?
Подход ко мне в садике нашли довольно быстро, и больше я никогда не была "трудной девочкой". Правда, не из-за того, что я себя так хорошо вела, нет - я была как обычно. Просто мнение воспитательницы кардинально поменялось (и я все три года проходила в ее любимицах). Подходом, кстати, стали книги. "Я читаю группе" - восхищалась воспитательница - "А слушает меня только Даша, с таким искренним интересом в глазах!"
А когда выяснилось, что я, помимо интереса в глазах обладаю хорошей памятью и способна процитировать наизусть "Кошкин дом" или "Сказку о царе Салтане", я вообще вознеслась в звезды и круче меня стала только Джомолунгма. То есть на каждый утренник мне давали роль, и непременно - ту, где было больше всего текста. Я отчаянно хотела играть принцессу, снежинку или мышку, которая ходила в красивом платьице, а мне доставались "авторы", "сказочники", Огневушка-поскакушка (
А еще я пела. Всегда и везде. Все подряд, прямо как чукча из анекдота - что вижу, то пою. Но были у меня и любимые песни - "Миленький ты мой" (та самая, про "возьмии меня с собоой") и "Что стоишь, качаясь, тонкая рябина". Если к нам домой приходили гости, они были обречены. В разгар празднования в комнату вплывала закутанная в тюлевую занавеску я, с расческой или дезодарантом в руке и томно шевствовала к окну мимо замерших за столом гостей.
- Концерт еще не начался! - объявляла я и скрывалась за шторой.
Я думаю, что гости со мной не соглашались.
Концерт начинался через пару минут - когда я картинно откидывала шторы в сторону, выходила на середину комнаты и заводила в расческу-микрофон: "Ми-иленький ты мо-ой, возьми-и меня с собо-ой, та-ам в краю далеком, буду тебе жено-о-ой, у-ух!" ("ух" мне нравилось особенно и я без зазрения совести пихала его куда попало). Песня была длинная и грустная, я не терпела, когда певицу прерывали, так что гости стоически терпели. От линчевания и страшного наказания меня, я полагаю, спасало только одно - пела я хорошо.
В садике и впоследствии, в школе, это, разумеется, сразу просекли и пристроили меня петь на различные концерты. Пару раз я занимала какие-то там места, один раз, со страху, выиграла местный песенный конкурс. Сама не знаю как, я плохо помню - помню, что песня была про "Черепашонка Тони" и что сестра из зала мне все время показывала руками: "Приседай, приседай, как на репетициях!" Как было на репетициях я не помнила, и лихорадочно приседать начала только к концу песни, видимо, надеясь наверстать упущенное. Правда, на тот момент мне стало уже все равно - я стою, я пою, остальное - не мои проблемы.
Во втором классе меня отдали в музыкальную школу и стало немножко полегче - где попало и что попало я уже не пела. В школе, кстати, я до седьмого класса оставалась "золотым голосом", за что меня тихо ненавидели девочки, учащиеся со мной в одной музыкалке (и поющие ничуть не хуже).
Вообще, рассказывать о детстве можно еще и по травмам, которые я получала. Травм было множество. Моя сестра как-то призналась, что один раз не удержала мою коляску и спустила меня в ней с лестницы, я тогда была еще совсем маленькая. Кажется, это событие очень повлияло на мою дальнейшую жизнь, и я стала девочкой-катастрофой. По-моему, это все донельзя показательно. Ну вот сами судите: чуть ли не каждый день я прибегала домой - ну, или кто-то прибегал ко мне в ответ на мой рев, это не принципиально, и слышал что-то вроде: "Я упала с телевизора!" (и сломала руку), "Я гуляла с собакой и упала с труб в ручей! (распорола ногу до кости), "Мама, а мы прыгали в сугроб! (с балкона второго этажа, растянула спину), "Мы играли в казаки-разбойники и я упала с велосипеда! (неудачно съехала с горы, наехала на камень, перелетела через руль лихо проехалась пару метров носом по асфальту), "Мы пускали кораблики в ручье!" (ранней весной, провалилась под лед, еле вылезла наружу, ибо испуганные друзья шуганулись в разные стороны), "мы видели маньяка!" (маньяк-не маньяк, но от алкоголика с ножом, кричавшего вслед "девочки, возьмите меня с собой" мы с подружкой улепетывали дружно и долго), "я утопила босоножку!" (в грязи и разведенном цементе на стройке за домом. Папы в тот день дома не было и откапывать мою босоножку ходил сосед, с огромной лопатой). Я падала с двухэтажной кровати головой вниз, ударяясь об острый край тумбочки, ложилась животом на включенный обогреватель, опрокидывала на себя шкафы, велосипеды и кастрюли с кипятком, падала с балкона (жили мы на первом этаже), дралась, причем не только кулаками, но и всеми попадающимися под руку предметами (например, досками).
Несмотря на свою удачливость и травмопритягивательность, от отсутствия ловкости я не страдала и на детской площадке была чуть ли не звездой, лазая по высоким некрашенным трубам как удав или обезьяна. Тогда я еще не боялась высоты и могла запросто пройтись по узкой скользкой переладине на высоте трех-пяти метров над землей (да, городок был военный и площадки там были суровые, изначально предназначенные для тренировок солдат). После одной игры в "Выше ножки от земли" особым шиком считалось, перемахнуть с одного края высокого турника на другой, уцепиться, не удержаться, свалиться вниз, расквасить бровь о стоящие рядом качели, но, заливая все вокруг кровью, влезть на них и гордо не проиграть. Как я.
В медсанчасти на территории городка меня уже знали и в лицо, и по имени, и приветствовали фразой: "О, опять ты! Ну, что случилось на этот раз?"
От отсутствия друзей/врагов в детстве я, кстати, не страдала В гороскопах по имени пишут, что "Даша - заводила и лидер среди детей", так вот, скажу вам по себе - истинная правда. Большинство авантюр в нашем (и не нашем) дворе происходило именно по моей инициативе. Я выдумывала новые игры, затевала старые, вносила лихие преложения, развязывала войны с соседним коттеджем (о, эти периоды вечных войн с брызгалками, репейниками, рогатками и шпагами из палок!), затевала опасные походы - на аэродром (на пикник), за реку (куда ходить нам запрещали) или еще куда. Младшие дети меня боготворили, мои ровесники либо были моими друзьями, либо тихо меня ненавидели и считались врагами. А еще у меня была куча негативных прозвищ, которые имели свой эффект ровно до того момента, когда я поняла, что бесполезно кидаться в драку с каждым, кто назвал меня "коровой" или "жирной свиньей" и не научилась язвить и мстить другими способами. Да-да, именно тогда. Это был, кажется, пятый класс.
С пятого же класса меня стали посылать на лето в оздоровительные лагеря (чтобы мама смогла хоть немного от меня отдохнуть). Там было все то же самое, в принципе, что и дома, за исключением одного - родителей. Их там не было. Вообще. Некоторые дети плакали и скучали, но для меня наступило настоящее раздолье - куча друзей, незнакомое место и множество впечатлений. В лагерях, кстати, тоже довольно скоро просекали и мой характер, и мои таланты, и начинали впихивать меня во все концерты и проходящие мероприятия. Принцесс играть не доверяли и здесь (разве что Шемаханскую царицу и то потому, что вызвалась я сама - остальные девочки не пожелали сидеть в беседке в шароварах и загадочно улыбаться в тридцать два зуба), зато именно в лагере я первый раз сыграла Цветочек (у меня была огромная разноцветная шляпа-ромашка с лепестками из ватмана, которую я возненавидела с первого взгляда), Дельфина (синий купальник и крашенная серебрянкой полоска на голове) и Медсестру (долгое проникновение исполнение со сцены "Милая моя, солнышко лесное" в переделке). После последней роли, кстати, в меня впервые влюбился мальчик. Звали его Даней, он был разбойником и блондином, и принес мне вечером после концерта букет полевых цветов к дверям женского умывальника. Однако, в тот момент я интересовалась Зорро и Д'Артаньяном, а мальчиками - нет, и поэтому букет вернулся обратно к Дане, сопровожденный диким визгом, поливанием ледяной водой и битьем полотенцем.
С тех пор мне, кстати, и не везет с личной жизнью.
Зато я с уверенностью могу говорить, что мое ролевое прошлое началось еще совсем-совсем в детстве.
И да! Подводя итог всему вышесказанному, я все-таки остаюсь при своем мнении. Если бы я не родилась, моим родителям было бы куда легче, потому как сестра моя, в отличие от меня, была примерным ребенком и подобными нехорошими вещами не занималась.
*выдохнула*
И ведь это только малая часть.
Это P.S.З.Ы. Я, кстати, как ни странно, совершенно четко осознаю, когда окончилось мое детство. Окончилось оно в седьмом классе, когда мы переехали из военного городка в Питер, и я пошла в другую школу. Но вот это уже совешенно другая (и куда менее кровавая) история.